Культура

«Умел раскачивать эмоциональные качели»: названы ярчайшие качества умершего драматурга Николая Коляды

Утром 2 марта стало известно о смерти драматурга, актёра и режиссёра Николая Коляды — по нему скорбит театральное сообщество, продолжают поступать отклики на уход знаковой фигуры, отмечает МК.

Ректор ГИТИСа Григорий Заславский прежде всего назвал Николая Коляду “целой эпохой”, вспоминая их первую встречу — это было на одном из спектаклей в Свердловском театре драмы, где Коляда представлял самостоятельную работу со своим товарищем.

То были его первые пьесы, среди которых — “Кликуша”.

– Уже тогда он расположил к себе невероятным обаянием и одновременно поразительной ранимостью: любая критика вызывала в нём невероятную боль, – вспоминает Григорий Заславский.

Говоря о московском этапе творчества Коляды, Заславский отметил и роль Галины Волчек, которая обратила внимание на пьесу “Мурлин Мурло”.

– Как и ранние работы, эта не просто обращала на себя внимание – шокировала, взламывала сознание, – продолжает Заславский. – Коляда поражал невероятно чутким слухом – слышать улицу, слышать голоса обыкновенных людей, жаргонную речь, которая становилась полноправной хозяйкой сцены.

За счёт чего это происходило? По словам Григория Анатольевича, во многом благодаря выдающимся работам Елены Яковлевой и Сергея Гармаша в «Современнике».

– То был спектакль, где, несмотря на все апокалиптические ожидания, были свет и тоска самого Коляды, его абсолютное ощущение, что зритель должен выходить из театра не только с чувством подавленности от той беспросветной жизни его героев, но и с надеждой. А еще обязательно, чтобы было и смешно тоже.

«Умение раскачивать эмоциональные качели» — так Заславский формулирует главный талант драматурга. По его словам, Коляда обладал фантастическим обаянием и умел собирать вокруг себя людей — и в своей школе драматургии, и за её пределами.

– Его школа была настоящей, без преувеличения великой провинциальной, уральской, екатеринбургской школы драматургии, где он воспитал Олега Багаева, главу журнала «Урал», и Василия Сигарева, и братьев Пресняковых – всех, кто всегда называл себя учениками Коляды, – продолжает Григорий Анатольевич.

Пьесы своих учеников Коляда приносил ректору ГИТИСа лично и неизменно ими восхищался.

– Как он любил звонить и расхваливать автора очередного, на его взгляд, шедевра! И часто, прочитывая эти пьесы, ты сразу же сознавал: “Чёрт его знает, как это ставить!”, но то, что это произведет событие в театре и в культурной ситуации, – несомненно.

Заславский также обратил внимание на феномен «Коляда-театра». По его словам, это был уникальный случай большого частного театра в провинции, который умудрялся успешно существовать и получать премии.

Ирина Ермолова и Олег Ягодин стали звёздами именно там, как и многие другие.

– И, опять же, как Коляда умел восхищаться своими актёрами, как он любил их, как лелеял! Как трогательно после каждого спектакля выходил продавать свои книги, чтобы из этих денег платить зарплату актёрам и сотрудникам своего театра, о каждом из которых он тоже с удовольствием рассказывал и каждого любил. Вот это умение – любить и восхищаться людьми – огромная редкость в театральной жизни. И это, конечно, то, что заставляло нас мучиться, страдать, молиться в последние дни, когда он лежал в больнице, и надеяться на чудо.