В Ярославле показали «Бурю» как фэнтези‑блокбастер — финал стал мемом

Александр Созонов, главный режиссёр Волковского театра, постарался объяснить современным зрителям, в том числе зумерам, что театр не обязателен скучным и как герои прошлого — например Павка Корчагин — могут быть понятны и сегодня.

Фэнтези вместо классики

Свой вариант шекспировской «Бури» создатель спектакля превратил в яркое фэнтези: масштабно, образно и с неожиданными ходами.

Первая из них — Просперо оказался женщиной: роль исполняет Наталья Асанкина. Она предстала статной и решительной, в длинном тёмном платье, больше напоминавшем строгий костюм классной дамы.

Просперо вызывает бурю — и сцена шторма, решённая с использованием театрально‑кинематографических приёмов, завораживает. В пластическом рисунке (хореограф Елена Соболева‑Пугачева) моряки сливаются в клубок рук и корабельных канатов, их тела падают и бьются о видео‑волны. На заднике‑тюле в режиме онлайн крупным планом появляются лица и глаза, полные отчаяния, рты, разрываемые криком, который заглушает рев волн. Оператор с камерой движется среди моряков и фиксирует эмоцию борьбы за выживание.

Большая массовая сцена поражает выверенностью: пластический рисунок, операторская работа, свет и тень достаточно слажены. Волшебство в «Буре» у Созонова становится центральным элементом трагикомедии: бесплотный дух Ариэль тоже показан в женском образе — и не одним персонажем; сразу пять исполнительниц представляют дух воздуха, их танец отсылает к образам многорукого Шивы.

Гендерная линия и сценические решения

Превосходство женщин на острове в спектакле подчёркнуто намеренно: противопоставление мужского и женского начал с каждым актом становится всё заметнее, и симпатии режиссёра явно на стороне женщин.

Созонов отмечает, что именно женщина способна на прощение и принятие; мужской мир на сцене представлен брутальным, воинственным, подчас захватническим и пьяным. В авторской версии усилены некоторые испытания:, например, страдания Фердинанда (Максим Подзин) стали более мучительными, а несколько второстепенных персонажей слились в одного.

Оформлением «Бури» занимался художник Анвар Гумаров — это его вторая работа для Волковского театра. Он хорошо ощущает фактуру материалов и их взаимодействие со светом и видео: задник из канатов с символичным рисунком и часть ствола искорёженного дерева, сопровождающего Фердинанда, работают как метафоры. Костюмы Натальи Дружковой по‑разному представили группы персонажей, но в целом не сформировали единого стиля, как в её «Мастере и Маргарите».

Фэнтези в Первом русском скорее напоминает блокбастер с благополучным финалом: прощение, примирение, возвращение сына к отцу и дарование свободы влюблённым. Финальная песня (композитор Виталий Балдыч) содержит строчку, претендующую на мемный статус.

Бури не будет!

Слышите, люди?

Встаньте, возьмитесь

За руки вновь!

И повторяйте, не забывайте:

Бури сильнее любовь.

Смерти сильнее любовь.

После спектакля редакция поговорила с Александром Созоновым.

— «Буря» — сегодня название более чем актуальное. Какой идеей, кроме того, что весь мир охвачен бурей, привлекла тебя пьеса?

— Прежде всего идеей отказа от мести. Когда человек может причинить зло, отомстить, но отказывается от мести, это разумный выбор. В центре лежит многовековое противостояние, вражда двух братских итальянских городов — Неаполя и Милана. Я ведь планировал ставить «Бурю» еще девять лет назад, но теперь понимаю, как сейчас этот сюжет нам нужен.

— Просперо, законный герцог Миланский, в спектакле — женщина. Почему?

— Только в ее объятиях мужчины могут вернуться с войны. Только женщина способна на прощение и принятие. В ней много любви, которой хватит на всех. Женский остров, где даже бесплотный дух Ариэль — тоже женщина. И на этот остров высаживается банда мужчин, которая 15 лет воюет со всем миром. Да, здесь столкновение мужского и женского начал, их различие, но для меня важны слова Просперо о том, что женщина не может воспитать мужчину, может только обнять, любить, простить. Поэтому раб Калибан (Михаил Емельянов), который выращен исключительно в женском обществе, не может стать мужчиной. И поэтому он так легко попадает под влияние глупцов и пьяниц — шута Тринкуло (Юрий Круглов) и дворецкого Стефано (Алексей Кузьмин). За серебряник идет показывать самое ценное, что у него есть, предает свой дом.

— Насколько я понимаю, пьеса подверглась серьёзной переделке: от чего ты отказался и в пользу чего?

— Отказываться особо не пришлось, пришлось досочинять все линии, которые есть у Шекспира. Мы просто предположили — как бы сегодня написал «Бурю» Шекспир. Многое почитав о «Буре», посмотрев фильмы, которые сняты, мы с Евгением Кубыниным сочинили насыщенное фэнтези, в котором переплетаются и психология, и современный мир. Будто Шекспир посмотрел и Толкиена, и встретил Станиславского, Фрейда, Чехова. Льюиса Кэрролла и Роулинг. Надо было придумать испытание для Фердинанда: просто нести дрова — для него как‑то мало. Пусть пострадает, пусть остров высосет все его силы — иначе в чем жертва? Были добавлены реплики команде корабля, которая стала отдельным персонажем. С одной стороны, они участники войны, с другой — как будто жертвы обстоятельств и игр аристократов, их разменная монета.

Для меня важно то, что Просперо не отказывается от своей волшебной силы: от магии, посоха — добро должно быть с кулаками. Главная сцена, для которой, кажется, все и придумано: Ариэль соглашается стать человеком всего на пару минут с одной целью, чтобы мужчины смогли вернуться с войны, избавиться от безумия, которое в гневе наслала на них Просперо, но сама она не может снять собственного заклинания.