Алексей Макаркин: современная мировая война возможна только ядерной

Современные конфликты имеют иную природу, нежели войны прошлого века.

Фото: Таисия Воронцова © URA.RU

Вице-президент Центра политических технологий, историк и политолог Алексей Макаркин рассказал URA.RU, почему в современном мире нет жестких коалиций, а новая мировая война может быть лишь ядерной.

По его словам, участие государств в экономических и политических союзах уже не гарантирует безопасности и не делает страны военными союзниками.

— С самого начала украинского конфликта говорили о рисках Третьей мировой. А сегодня, с событиями на Ближнем Востоке, снова говорят о её приближении. Насколько реально это?

— Все мировые войны в истории были войнами коалиций. Первая мировая — борьба Антанты и Германии с союзниками. Вторая мировая — столкновение Антикоминтерновского пакта и антигитлеровской коалиции. Сейчас же нет таких противоборствующих блоков. Всё гораздо сложнее: конфликты локальны, а интересы сторон — разнообразны и переменчивы.

В 2025 году президенты России и Ирана подписали договор о сотрудничестве, но РФ не может поддерживать Иран в его конфликте с США и Израилем.

Фото: Роман Наумов © URA.RU

— Возьмём конфликт на Ближнем Востоке. Россия поддерживает Иран, с которым связана стратегическим сотрудничеством, но одновременно у неё хорошие отношения с Персидским заливом и ОАЭ, членом БРИКС. Россия не может однозначно встать на сторону Ирана — так обстоят дела и с другими государствами с двусторонними отношениями.

— В XX веке коалиции тоже были не прочными?

— Верно. К примеру, Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии распался, когда Италия в Первой мировой встала против союзников. Во Второй мировой страны меняли стороны: Румыния ушла на сторону антигитлеровской коалиции, а Венгрия осталась союзником Германии. Сегодня же тенденция к временному формированию коалиций ad-hoc — объединениям для решения конкретных задач.

Страны меньше охотно берут на себя долгосрочные обязательства, и собираются в коалиции лишь по конкретным поводам.

Например, коалиция США в 2003 году против Саддама Хусейна не была поддержана многими членами НАТО. Сейчас Трамп также не может привлечь союзников к войне с Ираном или к обеспечению судоходства в Ормузском проливе.

— Есть ли у России союзники?

— Да, например, КНДР после помощи в Курской области и ОДКБ, однако страны ОДКБ не вводят войска в спецоперацию. Страны-участницы ОДКБ имеют разную позицию, например, Беларусь и Армения.

Западная коалиция по Украине не хочет напрямую участвовать в боевых действиях и обещает направить военные контингенты только после окончания конфликта.

— Значит ли это, что современный мир — это войны прокси?

— Прокси-войны существовали и раньше, например, в Латинской Америке и Афганистане во времена холодной войны. США и СССР поддерживали локальные силы, не вступая напрямую в конфликты.

— Есть ли граница, после пересечения которой начнётся Третья мировая?

— Скорее всего, да. Современная мировая война — это не классическое противостояние коалиций, а угроза применения ядерного оружия одной из сторон.

Современная мировая война — это возможность применения ядерного оружия, а не коалиционная борьба.

— Учитывая нестабильность системы стратегической стабильности, какие есть риски?

— Риски есть. Система договоров стратегической стабильности, сформированная ещё при Брежневе и Никсоне, постепенно разрушалась. США вышли из ряда соглашений по ПРО в 2000-х, а недавно срок действия договора по стратегическим наступательным вооружениям истёк. Трамп требует включения Китая в договор, но Пекин отказывается. Таким образом, конструкция стратегической стабильности фактически разрушена.

Фото: Official White House / Shealah Craighead

— Можно ли полагаться на доверие в вопросах ядерной безопасности?

— Доверие всегда было относительным. Перед Первой мировой оно опиралось на родственные связи монархов, но и это не спасло от войны. Перед Второй мировой доверия было ещё меньше. Сталин не доверял Гитлеру, но ошибочно предполагал, что Германия не нападёт на СССР.

Фото: wikimedia.org

Во времена холодной войны доверие иногда улучшалось благодаря неофициальным каналам, но полная стабильность не наступала. После развала СССР появилась «большая восьмерка», но и она оказалась неустойчивой. Сегодня уровень доверия в мире снижается — примеры ударов США и Израиля по Ирану или попытки захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро лишь усугубляют ситуацию.

Сегодня риски возрастают из-за отсутствия договорной системы стратегической стабильности и низкого уровня доверия между странами.

— Кто ответит за военные преступления современных конфликтов? Будет ли «Нюрнберг 2.0»?

— Нюрнбергский трибунал был судом стран-победительниц. Чтобы создать аналог, нужно сначала завершить войну победой над США. Сейчас же возможны лишь общественные трибуналы и символические акции. Например, Иран, выстояв в конфликте, сможет создать свой трибунал, но он будет местным и не признанным глобально.

Фото: Илья Московец © URA.RU

— Насколько устойчива система многополярности? Можно ли обойтись без крупных центров?

— Многополярность предполагает наличие нескольких сопоставимых по ресурсам центров. Однако каждый из них преследует свои интересы, что видно на примере конфликта на Ближнем Востоке, где Иран и ОАЭ, обе страны БРИКС, выступают с противоположных сторон.

Фото: Создано в Midjourney © URA.RU

Страны БРИКС рассматривают объединение не как военный союз, а как площадку для переговоров и совместных проектов, не принимая на себя военно-политические обязательства.

Раньше в XX веке решающую роль играли императоры и идеология, сегодня политика базируется на экономике и рейтингах. Например, война на Ближнем Востоке сопровождается финансовыми прогнозами, а договоренности США и Индии по российской нефти тщательно просчитаны лидерами.

Фото: Роман Наумов © URA.RU

Так возникает дилемма формирования многополярного мира: снижение влияния США приветствуется многими, но американская экономическая мощь и рычаги давления заставляют считаться с ней.

— Значит, в итоге останется два-три крупных полюса — Россия, США, Китай?

— В мае намечаются переговоры Трампа и Си Цзиньпина в Пекине. Американское доминирование никогда не было безусловным, даже в 1990-х. Пример 2003 года и противостояния Ираку с Францией, Германией и Россией тому доказательство. Вместе с тем существуют и другие формы влияния — культура и экономика, где США остаются глобальным игроком.

В мире есть сильные страны — Россия, Китай, Индия. Но Америка по-прежнему глобальный центр притяжения, с которым ведут переговоры все крупные игроки.

Обаяние Америки снижается, однако её влияние остается значительным. Другим странам приходится искать с ней компромиссы ради собственных интересов, как это делает Индия.

— После Второй мировой появилась ООН для совместного решения глобальных проблем, но сегодня организация подвергается критике. Что будет с ООН?

— Идея Совета мира, предложенная Трампом, быстро забылась. Этот совет, где один человек — Трамп, решает, кого приглашать и имеет окончательное слово, не может заменить ООН. Последняя всегда критиковалась — сначала за американское влияние, затем за новые страны-члены. Но альтернативы ей нет, поскольку она объединяет все признанные государства.

Расширение состава Совета Безопасности вызывает разногласия, поэтому структура с пятью постоянными членами остаётся, обеспечивая систему сдержек и противовесов: Россия, США и Китай могут применять право вето.